Религиозный конфликт или кризис управления?
Очевидно, что такой закон перечеркнет все попытки ввести всеобщий призыв или ограничить льготы для отказников от армии.

Очевидно, что такой закон перечеркнет все попытки ввести всеобщий призыв или ограничить льготы для отказников от армии.
Хайтек как наиболее чувствительная и мобильная отрасль реагирует первым, но вслед за ним могут настроиться "на выход" и другие сферы деятельности.
Правительство и профильные министерства уже рассказывают о тысячах новых врачей, а населению обещают избавление от бесконечных очередей на прием.
Да, Израиль переживал и более тяжелые времена. Однако сегодня мы на опасной грани: у нас исчезает ощущение общего будущего.
Привычка жить "здесь и сейчас" - экономика Израиля во многом и выживает за счет этого импульсивного и нерационального потребления.
У государства до сих пор нет стратегии на случай затяжного конфликта: как поддерживать устойчивое авиасообщение.
Меняется сама логика правосудия: появляется возможность "выбора системы", и этот выбор становится неравным.
Израиль, в отличие от других участников конфликта (включая США), не может корректировать сроки войны, ориентируясь на потребности экономики.
Некоторые не успевают за отведенное время добраться даже до мамада в собственной квартире. Что уж говорить о подвале!
Последние десятилетия Израиль фактически живет без жилищной стратегии. Институт социального жилья стал дополнением к рыночной аренде.
Система здравоохранения приближается к коллапсу по мере того, как выходят на пенсию "русские" врачи Большой алии.
Если коллективный барьер нарушен - а в Израиле это случается чаще всего в отдельных общинах, - вирус бьет по самым слабым.
Популистские государственные поправки превращаются в инструмент подорожания жизни для миллионов граждан.
Когда человек чувствует, что его жизнь, бизнес, карьера и даже армейская повестка определяются чужими интересами, он выбирает другой климат.
Инвестируя в технологии, Израиль может сохранить продовольственную независимость, снизить себестоимость молока и сделать его доступнее, не разрушая отрасль.
Трамп, безусловно, главный козырь нынешнего расклада, и его влияние на израильские выборы не подлежит сомнению.
Как можно говорить об аннексии каких бы то ни было территорий, если мы сами, добровольно от них отказались и не пересмотрели эти решения?
Поэтому директора школ думают в первую очередь об охране и доступности бомбоубежищ, а уже потом - кто и как будет учить детей в классах.
Журналистам в горячих точках (или тем, кто называет себя журналистами) общество априори присваивает непоколебимый моральный авторитет.
Сама по себе идея "захватить и отдать" - верный способ настроить против правительства практически весь Израиль.
Этот законопроект бесполезен, неосуществим и служит какой угодно цели, только не привлечению ультраортодоксальной молодежи в армию.
В нынешнем региональном раскладе "Ансар Аллах" оказалось, по факту, единственным верным союзником ХАМАСа.
Сегодня мы близки к разгрому ХАМАСа. Именно поэтому наши враги хотят "гуманитарную паузу". И именно поэтому нам нельзя на нее соглашаться.
Если Иран не сдастся, президент, скорее всего, затаит обиду на аятолл, как он обиделся на Путина и умоет руки.
Народ Израиля больше не хочет месяц за месяцем слушать пламенные речи про победу и полное уничтожение противника.
Если выбирать между ворюгами, то есть преступными бандами, и кровопийцами из ХАМАС, то наш выбор очевиден, особенно после 7 октября.
Людей, которые считают войну бессмысленной и жестокой, стало гораздо больше, и они уже не стесняются говорить на эту тему.
Чем дальше, тем очевиднее, что ничего этого по-настоящему не существует - ни целей, ни стратегии, ни планов, ни понимания.
Западу и арабским странам выгодно представить нынешний конфликт в Газе как неоправданно жестокую месть израильтян за 7 октября.
Оказывается, самое страшное и разрушительное, что происходит сейчас в Израиле, - репатриация так называемых "еврейских внуков".